Гадание

Гадание
Гадание

Гадание — (греч.мантикэ, латинск. divinatio, французск. divination )стремление раскрыть явления, которые человеческий разум собственными силами не может постигнуть, и в особенности будущее, насколько оно не поддается рациональному предвидению. Наибольшей систематизации оно достигло у древних греков и римлян, у которых было возведено на степень государственного учреждения.

Возможность, с помощью богов, заранее предузнавать результаты предпринимаемых действий допускали и некоторые философы. Пифагор и его ученики с особенной любовью занимались мантикой. Эмпедокл признавал существование сношений между человеком и божеством, но лишь в качестве привилегии избранных душ.

Философы ионической школы и Анаксагор, наоборот, совершенно отвергали мантику, допуская предвидение не иначе, как на основании точных наблюдений и опыта. Ученик Анаксагора — Еврипид — смело утверждал, что "лучший гадатель тот, кто хорошо соображает". Ксенофан с презрением отвергал мантику, как и народные верования вообще, усматривая в них извращение понятия о верховном существе. Гераклит отводил мантике место в своей системе, но единственным способом ее считал пророческое вдохновение, сообщаемое душе во время бодрствования.

По Демокриту, существуют человекообразные и смертные воздушные гении, добрые или злые, извещаемые человека о своих планах и о том, что происходит в отдаленных частях миpa; отсюда видения и голоса, посещающие людей во время сна.

Сократ смотрел на мантику, как на орудие ycпехa, a, следовательно, счастья; а так как счастье людей составляет цель мироздания и главную заботу божества, то этим достаточно оправдывается мантика. Принимая все способы Гадания, освященные обычаем, Сократ более всего почитал внутреннее откровение, при котором душа вступает в прямые, хотя смутно сознаваемые сношения с божеством. Циники и киренаики совершенно отвергали мантику.

Платон видел в мантике, действующей путем психического возбуждения, низшую форму той психической деятельности, высшим проявлением которой служит философия.

Аристотель исследует этот род мантики в его простейшей форме — в форме сновидения — и рассматривает присущую человеку способность предвидения как продукт естественных свойств, которые, при наличности известных физиологических условий (болезнь, меланхолия), могут достигнуть особого напряжения.

Стоики отождествляли божество с роковой связью причин и следствий; в силу мировой симпатии, соединяющей все предметы в природе, нет ни одного факта, который бы не был непременно связан со всей совокупностью фактов, прошедших, настоящих и будущих. Связь между полетом птицы и возвещаемым фактом незаметна, но она существует; назначение мантики и заключается в открытии тонких связующих нитей, неуловимых для обыкновенной логики.

Эпикур относился к мантике так же отрицательно, как Ксенофан. Карнеад выяснил несоответствие мантики и с фатализмом, и с разумным предвидением божества, и со свободой человеческой воли.

Из Греции скептицизм перешел в Рим (Цицерон, в сочинении " De divinatione"). Но тогда уже наступала реакция против рационализма. Рим наполнился малоазиатскими, халдейскими и египетскими предсказателями, чудотворцами и гадателями. "Эфемериды" и "Петозирис" (гадальная книга, названная по имени египетского мудреца, весьма известного и в позднейших византийских оракулах) стали популярными книгами. Естествоиспытатель Плиний, сам веривший в сновидения, жалуется на множество предсказаний, стесняющих жизнь на каждом шагу. Первые императоры восставали против сильно укоренившегося суеверия и запрещали гадальные книги (libri fatidici); но это нисколько не останавливало их распространения. Мантика находила себе усердных защитников в Нигидии, Фигуле, Плутархе, Максиме Тирском и друг. Со времени Порфирия вера в мантику достигает крайнего предела. Ямблих считает мантику и теургию надежнейшими руководителями в жизни.

В таком положении застали вопрос христианские апологеты, нашедшие в Св. Писании засвидетельствование мантики, как факта, но вместе с тем и запрещение ее ("Второзакониe" XVIII, 10, 11; Иеремия XXIII, 32; XXVII, 9 — 10). Лозунгом всех христианских полемистов было объявление оракулов делом злых гениев. Допускалось, однако, что иногда оракулами возвещаемы были христианские истины; с особою любовью цитировались для этой цели Сивиллины книги. Блаж. Августин, в сочинении " De divinatione daemonum", доказывал дьявольское происхождение мантики. Понятно, что при таком взгляде на гадания Церковь старалась искоренить их. Из памятников древнерусской письменности этого вопроса касаются послание новгородского apxиепископа Геннадия и Стоглав.

Тем не менее, у всех христианских народов, у одних больше, у других меньше, до сих пор сохранилось Гадание, как остаток языческих верований. Уменьшилось только число таких явлений, которые определяются Гаданием. В настоящее время русский народ гадает об урожае, погоде и замужестве, изредка о смерти. Большинство Гаданий приурочено к празднику Рождества Христова или, точнее, Нового года, некоторые — к празднику Благовещения или ко дню Андрея Первозванного.

Древние философы различали мантику, основанную на толковании внешних знамений, и мантику, пользующуюся внутренним просветлением. Первый род Гаданий они называли искусственным, второй — естественным, или самопроизвольным. Первый преобладал у римлян, второй — у греков. При том и другом способе Гадание не ограничивались выжиданием явлений, в которых обнаружилась бы воля божества; большею частью старались искусственно вызвать подобные явления. В этом пункте мантика соприкасается с магией: значительная часть приемов Гадания состоит в толковании явлений, предварительно произведенных мaгиeй.


Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.