Заговор

Заговоры — "малые" фольклорные тексты, служащие магическим средством достижения желаемого в лечебных, защитных, продуцирующих и других ритуалах. Исполнение заговора носит окказиональный и сугубо индивидуальный характер. Заговоры отличаются ярким своеобразием семантики, структуры и языка; в жанровом и функциональном отношении ближе всего стоят к заклинаниям и народным молитвам
Наиболее употребительная народная терминология заговоров восходит к праслав. глаголам речи govoriti, mъluiti, bajati и др.: ц.слав. баснь, рус. заговор, наговор, слова, шептания, бел. замова, укр. замовляння, болг. баилка, басна, серб, басма, баjка.

Славянские заговоры имеют двойственное фольклорно-книжное происхождение и сочетают в себе признаки древнейших (индоевропейских) форм устной вербальной магии и элементы средневековой апокрифической книжности (в том числе переводной литературы). Подобная двойственность отличает и бытование заговоров: на всем протяжении своей истории они циркулировали как в устной, так и в письменной форме. Наиболее ранняя письменная фиксация в.славянских заговоров — новгородские берестяные грамоты № 734 "сихаілъ сихаілъ сихаілъ аньгьлъ аньгьлъ аньгьлъ гидьнь гь има аньгьла" (рубеж XII и XIII вв.) и № 715 "Тридевять ангелов, тридевять архангелов, избавьте раба Божия Михея от трясовицы молитвами святой Богородицы" (XIII в.) (см. Заговор 1993:104 — 107). Записи з.слав, заговоров XIII в. содержатся в "Каталоге магии Рудольфа" (Верхняя Силезия), например, "Приди, сатана, искупайся, причешись, своему коню дай овса, ястребу — мяса, а мне покажи мужа моего". Множество текстов заговоров содержится в рукописных и печатных лечебниках, травниках, сборниках смешанного содержания (особенно XVII-XVIII вв.), а также в доживших почти до наших дней так наз. заветных тетрадях, где заговоры соседствуют с каноническими и апокрифическими молитвами, хозяйственными и кулинарными рецептами, календарными записями и т. п. Заговоры легко переходили из письменной сферы в устную и наоборот, однако применение заговоров в магической практике связано почти исключительно с устной формой.

Наибольшее распространение заговоры получили у православных вост. и юж. славян; в традиции славян-католиков функцию заговоров в значительной степени взяли на себя молитвы. Приверженность к заговорам ("басням"), наряду с колдовством и чародейством, воспринималась как пережиток язычества и сурово осуждалась христианскими проповедниками, ср. "Многы басни чародѣя сътворьше хотѧху яко да въшедыи въ девицю диаволъ изыдеть" (Беседы папы Григория, XIII век — Срезн.1:45). Между тем, в народной традиции (за исключением некоторых конфессиональных групп) колдовство и заговаривание не только различались, но часто и противопоставлялись как "нечистое", "бесовское", требующее отречения от Бога и снятия креста (см. Колдун), и — "чистое", творимое с крестом и молитвой, богоугодное занятие.

Ритуал заговаривания представляет собой строго регламентированное сочетание вербального и акционального компонента, "слова" и "дела". Субъектом этого ритуала (исполнителем заговора) бывают почти исключительно женщины, как правило, пожилые (вышедшие из репродуктивного возраста и незамужние), которые обычно пользуются уважением и почитаются как "божьи избранницы" (серб.). Их называют по-разному: баба (о.слав.), знахарка, шептуха, ворожая, ведунья (рус.), баянка, баснарка, знайница (болг.), баалуша, баjка, бахорица (серб.) и т. п. Способность к заговариванию и тексты заговоров передавались от старших к младшим с соблюдением определенных условий и специального ритуала. Считалось, что владеющая "знанием" (текстов и ритуала) женщина не может умереть, не передав его (о.слав.); в свою очередь восприемница должна быть девочкой, желательно не достигшей половой зрелости и "перворожденной" (болг.); по возможности близкой родственницей (в.слав.). По некоторым болг. верованиям, заговоры могут быть переданы только "по прямой крови", т. е. дочери или внучке (у сербов дозволяется также и снохе); если же в семье нет подходящего лица женского пола, восприемником может стать и мальчик, которого в этом случае именуют девочкой.

Передача знания иногда представляла собой типичный посвятительный ритуал: после захода солнца девочка, принимающая заговор, забиралась на дерево (на вербу, на дерево над водой и т. п.) и, переступая с ветки на ветку, трижды произносила заранее выученный текст заговора (болг.). Или же знахарка ставила девочку в таз с водой и давала ей в руку вербовую или кизиловую ветку, и девочка трижды, слово за словом, повторяла текст заговора (серб.). По некоторым данным, баба, передающая знание, должна была плевать своей наследнице в рот (болг.). В полной мере овладеть искусством заговаривания девочка могла лишь после того, как она "завенчается" с заговором, т. е. во время церковного ритуала венчания проговорит все известные ей заговоры, или на Юрьев день пойдет до восхода солнца к "красной вербе", возьмет в руку 9 прутьев и скажет: "пусть заговор примется, как красная верба" (серб.), или же повторит заговор три раза на трех мостах и трижды во время церковной службы (макед.). Однако применить свои знання восприемница могла лишь после смерти своей наставницы.

У юж. славян распространено также представление о приобретении заговорного знания сверхъестественным путем, чаще всего во время болезни, сна или летаргического сна, когда душа спящего путешествует по "тому свету" (см. Обмирание), - от святых, Богородицы, старика с белой бородой, от вил и вештиц и т. п. Наконец, овладеть заговором (т. е. и текстом, и способностью с его помощью достигать результата) можно было и в случае, если кто-нибудь тайно положит тебе в карман записанный заговор. Но самый надежный способ перенимания заговора — со слуха: "Если пэрэймэш на слух, то будэш найлэпшм знахор" (Волынск. обл.).

Знахарка воспринималась как посредник между людьми и высшими силами, от которых зависит благополучие, здоровье и т. д. Отношения с ней строились на началах обмена: ей непременно нужно что-либо дать за труды, чтобы заговор оказался действенным (при этом, по болг. обычаю, монету нельзя давать бабе в руки, а следует положить на землю). Условием действенности заговора часто считается также точность его воспроизведения и соблюдение тайны.

Время ритуала регламентировалось прежде всего в рамках суток: как правило, заговор следовало произносить или до восхода солнца или после захода, часто три раза (на трех, двенадцати зорях и т. п.) или большее число раз; иногда одни заговоры должны были произноситься на восходе, другие на закате. Могло приниматься во внимание и лунное время, например, нередко для избавления от болезни надо было выбирать дни убывания месяца, чтобы болезнь тоже постепенно убывала и сходила на нет. Реже учитывались дни недели: по болг. обычаям, мужчин следовало лечить заговорами накануне понедельника или четверга ("мужские дни"), а женщин — накануне среды или субботы ("женские дни"). 

Календарное время имело значение как для самого ритуала, так и для используемого в нем реквизита (ивановские травы, рождественская солома, четверговая соль и т. п.). Некоторые болезни предписывалось лечить заговорами в определенные периоды и дни, например, македонцы старались совершать ритуал протаскивания больного под корнями дуба или ореха в один из четвергов, начиная с Великого четверга; словенцы считали Страстную пятницу самым подходящим временем для заговаривания зубов и т. д.

Предпочтительным местом для заговаривания были границы домашнего или сельского пространства, в которых необходимый контакт с адресатами заговора был наиболее эффективным: это могли быть (в зависимости от характера болезни) в доме — порог, печь или очаг, вне дома — перекресток, колодец или источник (иногда вообще место над водой или у текущей воды), а также мусорная куча, место рубки дров, хлев или курятник, у юж. славян также мельница, мост, кладбище, церковь и др.

Предметное оснащение ритуала зависит от объекта воздействия и применяемых действий. К наиболее универсальным аксессуарам относятся вода, земля, камни, железо, шерсть и нитки; травы, ветки, дерево; предметы утвари (веник, гре.бень, нож, ложка, веретено, игла, сито и др.); пища (особенно хлеб, соль, вино, жир, яйца, мука), а также вторично — ритуальные предметы свадебного, погребального, календарных обрядов (фата и подвенечное платье невесты; тесемки, которыми связывали ноги покойнику, мерка с могилы, кладбищенская земля; ветка полазника, пасхальная скатерть и т. п.).

К наиболее типичным действиям при лечении заговорами относятся обливание, кропление водой, растирание, манипуляции с различными предметами, окуривание, измерение, обходы, а также особое поведение заговаривающего, например, сплевывание, дутье, зевание, размахивание руками, поклоны и др.

В зависимости от сферы применения и объекта воздействия заговоры принято делить на лечебные — от зубной боли, от кровотечения, от укуса змеи, от глазных болезней, от ран, от ушибов, лихорадки, падучей, радикулита, импотенции, детской бессонницы и других болезней, от испуга и сглаза, от пьянства, от несчастного случая и т. п. (самая значительная часть корпуса заговоров у всех славян); хозяйственные (обеспечивающие урожай, защиту его от вредителей; благополучие, плодовитость и здоровье скота, молочносте коров, яйценоскость кур и т. д.. Заговоры, сопровождающие пахоту и сев, снование и тканье, строительные работы и т. п.); промысловые (способствующие успешной охоте, рыбной ловле, пчеловодству и др., в том числе и заговоры, помогающие воровству); любовные ("присушки" и "отсушки"); заговоры, защищающие от стихийных бедствий (града, засухи, пожара и др.) и демонов; заговоры, регулирующие общественные отношения (от недругов и воров, на счастье и благополучие семьи, на удачную куплю продажу, на дорогу, на судей и начальство, на почет и т. п.) 

Объектами воздействия оказываются как охраняемые лица, локусы и предметы, так и само поразившее их зло и его носители (больной и болезнь, человек, наславший порчу; хлебная нива, посевы и угрожающие им град, сорняки или птицы; ведьма, оставившая залом; корова и куры, хищные звери и колдуны, охотничье ружье или улей и т. д.).

Целью заговора как вербального ритуала может быть: 

• устранение зла (большая часть заговоров вообще и все лечебные заговоры, в частности, например, "Красная красавица, белая белавица, черная чернявица, не жги, не пали моего белаго тела, краснаго мяса! Выйди со всех костей, с жил, с мозгов, с суставов и всего ретиваго сердца. Чтоб этого и во веки не бывало!" ;
• предупреждение зла (заговоры-обереги типа "Как к угольку ничего не приставает, так младеню /имя/ чтоб ничего не приставало: ни болезни, ни оговоры, ни приговоры" или
• наделение благом, желаемым состоянием или свойством (многие хозяйственные, промысловые, любовные и пр. заговоры, например, "Батюшка Покров, покрой избу теплом, надели животом".

Соотношение действий знахарки и слов заговора может быть различным как в структурном, так и в содержательном отношении. Действия и слова могут чередоваться, каждому действию может соответствовать свой отрезок текста; слова могут называть или интерпретировать действия, комментировать их; наконец, слова и действия могут быть относительно автономными. Например, рус. заговор "На тебе рожь, а нашу семейку не трожь!" дает мотивировку обычаю посыпания зерна в могилу в обряде погребения; слова серб, заговора, обращенные к градовой туче, "Машу тебе топором, иди в горы — руби; машу тебе мотыгой, иди в горы — копай; машу тебе косой, иди в горы — коси; машу тебе серпом, иди в горы — жни!" точно соответствуют совершаемым действиям и объясняют их; то же соответствие действий и слов находим в рус. заговоре, произносимом при опахивании селения: "...Ми идем, восемь дев, две вдовы, со ладаном, со свечами, со святым Власием!" 

В полном сценарии лечения с помощью заговора знахарка совершает три последовательных магических действия: сначала определяет причину, характер или источник болезни, затем изгоняет болезнь из тела пациента и, наконец, завершает дело символическим уничтожением или отгоном болезни. Каждому из этих этапов может соответствовать свой фрагмент заговора.

Способ произнесения заговора (невнятная речь, скороговорка, шепот, речитатив, особое интонирование и ритмика) характеризует их как магическую и тайную речь, имеющую своим конечным адресатом некие иномирные силы.

Заговор как текст представляет собой сложно организованное целое, семантика, структура и жанр которого определяется прагматикой текста и его магической функцией. Содержание заговора воспроизводит ситуацию, участниками которой являются:

• субъект — заговаривающий и его "помощннки" (святые, Богородица, персонифицированные силы природы и орудия и т. п.);
• объект воздействия — устраняемая болезнь, опасность или, наоборот, призываемое благо;
• объект (адресат), в пользу которого совершается ритуал (больной, хозяин, корова, плодовое дерево, улей и т. п.);
• ресурсы, средства, инструменты, используемые для достижения цели;
• внешний мир, на который проецируется данная ситуация.

В текстах заговоров используются две основных жанровых формы: прямая (апеллятивная), представляющая собой непосредственное обращение заговаривающего к объекту воздействия "Утопленники, погибшие и висельники, ведите скот туда, не ходите сюда!" или к "помощнику" ("Булатный нож, подрежь черную болезнь в ретивом сердце, в мозгах, костях и жилах!", и косвенная (повествовательная, нарративная), принадлежащая третьему лицу и отсылающая к некоей внеположной ситуации ("... там лежит мертвец, он не имеет ни синей, ни красной опухоли, ни хомута; сидит петух, он не имеет ни синей, ни красной опухоли, ни хомута". 

Чаще всего заговорный текст сочетает в себе обе формы и сопрягает реальную ситуацию с заместительной: "... на синем море лежит бел горюч камень, на этом камне стоит Божий престол, на этом престоле сидит Пресвятая Матерь, в белых рученьках держит белаго лебедя, обрывает, общипывает у лебедя белое перо, так отскокните, отпрыгните, отпряните от раба Божия (имярек) родимые огневицы и родимые горячки...". Нередко также в "заместительном" мире совершается необходимое действие над реальным объектом ("Бабушка Соломония мыла, парила раба Божия /имярек/ в парной бане, заедала, загрызала и заговаривала ґрыжныя грыжи у раба Божия /имярек/ в становой кости, в пуповой жилы, в руках и ногах...", там обнаруживается чудесный помощник (",..и есть на Окияне море белый камень, и есть под белым камнем щука золотая...И прийди, щука, к рабу Божию имярек, и выгрызи у раба Божия /имярек/ своими золотыми зубами Грыжу...", там прокладывает себе путь к сакральному центру мира реальный заговаривающий ("Стану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь из избы дверьми, из двора воротами, во чисто поле путем дорогою, по край синя моря..."

В текстах заговоров применяется разная стратегия воздействия на обьект: отгон ("Беги, град от наших полей, от наших хлебов, от нашего села!.,."; "От /имярек/ раба Божия отстань, лихорадка, и плыви вдоль по реке", отсылк а в иной мир ("Тут тебе не быть, тут тебе не жить; быть тебе по болотам, по гнилым колодам, за темными лесами, за крутыми горами, за желтыми песками. Там тебе быть, там тебе пожить" — от золотухи или на другой объект ("Не грызи колено, грызи осиново полено" — от грыжи, отпугивание опасностью здесь червям огонь, сера горячая и смола кипящая; побегите, черви отселе за море!", нечистотой "Здесь у Степана нечисто для вас. Здесь испачкано...", чудом ("...у нас чудо величайшее: у нас девица семерых родила, родила семерых богатырей..." и др.; угроза "Зубами тебя съем, а воде тебя утоплю"; "Не ты меня грызешь, а я — тебя", остановка ("Стой, змеюка, здесь тебе не место!" — обращение к градовой туче, серб., обезвреживание врага ("Не огород завязываю, а курицам глаза завязываю", уничтожение ("Секу, отсекаю, рублю, перерубаю, секу, рублю колотье острым ножиком", посрамление "Гадина, гадина, великая грешница, в воздухе пребывает, а Бога не боится", а также — предложение обмен а ("Куры, куры, отдайте мне зрение, возьмите себе слепоту", соблазн угощением ("Вот вам, двенадцать сестер, хлеб, соль, полноте меня мучить, отстаньте от меня"; ласка, лесть "Руса, русица, моя милая душечка, милая моя сестрица" и т. п.

В текстах заговоров столь широкий спектр прагматических параметров и мотивов реализуется в самых разнообразных речевых актах: сообщения, просьбы, приказания, требования, угрозы, предостережения, увещевания, уговора, приглашения и мн. др., а также в характерных перформативных конструкциях, где слово тождественно и равносильно "делу": "Я говорю-уговариваю сердечную грыжу, заплечную грыжу, пуповую и паховую", "Снимаю рев, переполох, бессонницу, полунощницу, неугомонницу, испуг и грыжу" и т. п.

Важная роль в достижении целей заговора (избавления от "зла", восстановления целостности мира и миропорядка) принадлежит магическим формулам перечисления — частей тела, из которых изгоняется болезнь ("Господи Боже наш премилостнвый, Царю святый, отжени всяк недуг от раба своего /имярек/, от души и от тела, от главы, от верха, от темени, от влас, от чела, от брови, от веку, от рясниц, от очию, от ушию, от лица, от носу, от устну, от языка, от подъязычья, от гортани...."; болезней, их симптомов и действий ("...щепоты, ломоты унимала, садести и болезни, порезы и посеки, от удару и от укладу и булату унимала и запирала..."; элементов пространства и времени ("...не троньте и не грызите раба Божия /имярек/ ни в день, ни в нощь, ни в утреню зарю, ни в вечерню, ни на нову, ни на ветху и ни на перекрою месяцу...", свойств, особенно цвета ("... От женского глаза, от мужского глаза, от детского глаза, от своей радости, от черного глаза, от белого глаза, от голубого глаза, от желтого глаза...", отношений родства "Я сжег твоих детей, я сжег твою жену... отца, мать, дядю и тетку по отцу, дядю и тетку по матери, деверя, золовку, кума, брата, сноху, сестру, зятя... я сжег весь твой род", убывающих или возрастающих чисел ("У нашего /имярек/ девять жен; после девяти жен восемь жен; после восьми жен семь жен; после семи жен шесть жен; после шести жен пять жен..." и т. д. 

Магическую функцию имеют также формулы невозможного "на море считали песок, на небе звезды, в лесу листву, на листве капли, на волке шерсть, на собаке шерсть, на овце шерсть, на петухе перо", альтернативно-абсолютные (серб, знано и незнано, веннано и невенчано, "Правога сретни — замини га, кривога сретни — удари га...", разного рода повторы и тавтологии (сном бы она не засыпала, едою не заедала, гульбою не загуливала: ползет ползун змей Полоз; тоски тоскучие, рыды рыдучие; замкну замки замками, заключу ключи ключами и т. п.), анафорические цепи ("... пошел из хаты дверьми, из дверей воротами, из ворот в чисто поле..."), сравнения ("Как в решете вода не держится, так и на корове божьей /имя/ уроки бы не держались"; "Как месяц полный, так бы и жизнь в доме была полная" и др. Особое магическое значение приобретают отрицательные конструкции при обозначении вредоносного или недозволенного действия: "Стану я, раб Божий (имярек), не благословясь, и пойду, не перекрестясь, из избы не дверьми, из ворот не в ворота...", а также формулы "самоотречения" заговаривающего, приписывающего свои действия и слова высшим силам: "Не я гавару — Гасподзь, не мая ала — гасподня, не мой дух, а гасподні" (бел.).

Структура текста заговора обусловлена их содержанием и назначением; это могут быть как краткие заклинательные фразы из нескольких слов, так и пространные, сложно организованные тексты, членящиеся на экспозицню (молитвенное вступление и/или "формула пути" заговаривающего), повествовательную часть, в которой разворачивается некий сюжет в "заместительном мире" (мифологическом пространстве), заклинательную часть, относящуюся к актуальной ситуации заговора, и "закрепку" — магическую формулу, призванную придать словам силу и действенность (типа рус. "пусть будут мои слова крепки и лепки" или "словам моим ключ и замок"). Любая из составных частей заговора может отсутствовать; в разных слав, традициях преобладают заговоры определенной структуры, но главное различие относится к содержательному (и коммуникативному) плану, т. е. к набору и соотношению мотивов, стратегий, системы персонажей, используемых магических формул.

Язык заговоров также подчинен прагматическим целям: грамматические (особенно синтаксические и словообразовательные) средства используются в заговорах для создания жесткого смыслового и формального ритма, соответствующего магическому заданию; звуковая организация заговора также обнаруживает элементы магической и тайной речи — аллитерации, повторы, рифмовку, анаграммы, глоссалалии (см. Заумь) и т. п. Лексика и ономастика заговора сочетает в себе архаические элементы праславянского словаря и слова более позднего диалектного и книжного (церковнославянского, иноязычного) слоя.

Содержание заговора воссоздает многие составляющие архаической картины мира, в том числе элементы космологических и космогонических представлений (горизонтальная и вертикальная модель мира, центр мира, ось мира, мировое древо, земная твердь среди моря, небесные светила; мотивы распада и возрождения мира и т. д.) и мифологии (морской царь, змея, персонифицированные образы высшего и низшего мира), представлений о человеке-микрокосме (болезнь как космическая катастрофа и излечение как восстановление мирового порядка), о его телесной субстанции и физиологии, о его месте в мире и связях с другими элементами и существами и многое другое. Заговоры раскрывают также характер взаимодействия древнейшей, мифологической и позднейшей, христианской моделей мира у славян.