Сила

Первым специфически восточноевропейским результатом обобщения и абстрагирования понятия гибкого шнура, носителя силы, было украшение керамики изображением вьющегося шнура. Культура шнуровой керамики появилась на рубеже III—II тыс. до н. э., создавшие ее племена, возможно, являлись общими предками славян, германцев и балтов1.

Последнее специфически славянское воплощение идеи силы, предшествующее переводам терминов византийской натурфилософии — это богатырский эпос о Святогоре, который попытался поднять такую тяжесть, что сам от напряжения погрузился в землю. Понятие силы здесь строго вычленено, кинематическая схема рывка правильна и гиперболизирована: эпическая «сумочка», приподнимаемая Святогором, наделена весом всей земли. Известны параллель в нартском эпосе и западный апокриф, согласно которому младенец Христос, когда его однажды несли на руках, вдруг стал тяжелым как весь мир2, но компаративисты не заметили случай, когда мотив погружения в землю присутствует в славянском литургическом гимне, причем там, где греческий оригинал его не содержит, — а такого рода вольности очень необычны в церковной переводческой практике. Имеем в виду покаянную стихиру седьмого гласа Октоиха: Виждъ твоя пребеззаконная дѣла, о душе моя, и почудися, како тя земля носитъ, како не разсѣдеся!3. Для восприятия и сопереживания этот перевод был, видимо, доходчивей, чем, например, мало кому понятный в условиях древнего Новгорода образ в каноне Афанасию Александрийскому, ученом творении Феофана, где притягательная сила личности святителя сравнивается с действием магнита: ώς μαγνητις είλхες αραντας4, акы магнетъ привлѧщааше всѧ5. Необъяснимая магнитная сила пленяла воображение, существовал кельтский фольклорный мотив магнитной горы, притягивающий к себе корабли6, но в славянских текстах это — первый случай упоминания магнита, к тому же современный появлению компаса в морской практике.

В первые века славянской письменности, когда формировалась лексика семантического поля силы и определялось место, своего, исконного слова сила в новой системе заимствованной натурфилософии или теологии, ст.-слав. сила имеет, подобно греч. δύναμις, и такое — не последнее по важности — значение как 'чудо'7.

Мурьянов М.Ф.

  1. Roman P. Das Problem der «schnurverzierten» Keramik in Sudosteuropa. — Jahresschriftfiirmitteldeutsche Vorgeschichte., Bd. 58. Berlin, 1974, S. 157— 174.[]
  2. Mazon A. Svjatogor. — Revue des Etudes Slaves, 1932, t. 12, p. 171.[]
  3. Октоих, ч. 2. Берлин, 1904, с. 638[]
  4. Μηνατον του ’Ιανουαριου.  ’Εν ’Αθήναις , 1904,  c. 226[]
  5. Январская Минея XI/XII в. ЦГАДА, фонд 381, № 99, л.  71.[]
  6. Haug W. Vom Imram zur Aventiure-Fahrt. — In: Wolfram-Studien. Hrsg von. W. Schroder. Berlin, 1970,  S. 297.[]
  7. О δύναμις обстоятелен филологический комментарий в кн.: Evangile de-Pierre. par M. G. Мага. Paris, 1973, p. 132—140. Ср.: Kolenkow Anitra Bingham. A Problem of Power: How Miracle Doers Counter Charges of Magic in the Hellenistic World. — In: Society of Biblical Literature. Seminar Papers. Chicago, 1976, p. 105—110.[]

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *