Кража — в народной морали греховное, «нечистое» дело, наказываемое как обществом, так и высшими силами; в обрядовой практике — магический прием, ритуальное действие, придающее добытым таким способом предметам особую сакральность и магическую силу. Широко применяется в разнообразных обрядах как охранительного, так и продуцирующего характера. Является способом “отстранения” предмета, выведения его из привычного ряда, придания ему черт чужого, случайного, найденного, “нездешнего”, посланного из иного мира.

У южных славян распространен обычай символической кражи новорожденного ребенка из семьи, где один за другим умирали младенцы, в семью, где дети росли здоровыми и благополучными. Это должно было уберечь новорожденного от предначертанной ему судьбы.

В обрядах вызывания дождя наиболее действенными оказывались краденые предметы: горшки и черепица, которые бросали в воду; рушник, который мочили, веник, из которого в некоторых районах Болгарии делали куклу Германа; пряжа, из которой за одну ночь изготовляли полотно или рушник (см. Обыденные предметы); плуг, который словенцы бросали в воду, и т.д. В Западной Сербии при приближении градовой тучи женщины крали у соседок муку, а затем возвращали ее, надеясь, что подобным образом туча “вернется” восвояси. не причинив вреда.

Для магического обеспечения плодородия поляки считали нужным украсть семена для засева, особенно проса, капустной рассады и т. п. Сербские пчеловоды полагали, что первый рой следует покупать, второй - одалживать, а третий - красть. Корове ради удоев и благополучия рекомендовалось дать украденной у пекаря хлебной закваски. Хорватские сваты, выходя из дома невесты после сватовства, старались украсть что-нибудь “живое” (например, петуха): это должно было способствовать счастливому браку. Если в семье умирали дети, новорожденного повивали первый раз завязкой от мешка, украденной на мельнице (Сербия).

Дополнительным средством сакрализации предмета является его кража у лиц, имеющих высокий сакральный статус, например у вдов, беременных женщин, у гончара, инородца, у лиц с какими-либо магическими именами и так далее. Сербы верили, что если украсть у попа немного принесенной ему в Юрьев день жареной баранины, а затем обойти с этим мясом село и угодья, то это обеспечит хороший урожай. Полещуки во время засухи бросали в колодец глиняные горшки, которые надо было красть у гончаров или евреев.

Кража входила в сценарий некоторых календарных обрядов. У восточных славян молодежь, готовившая купальский костер, крала для сжигания в нем со дворов старую утварь, одежду, обувь, колеса и т. п.; в обряде новогодних и иных бесчинств участники крали телеги, сани, лодки, калитки и т. п.; ряженые колядных дружин крали из дворов или домов все, что удавалось; сербские “додолы” (девушки, украшенные зеленью, совершавшие обходы села) по окончании обхода ели из блюда, незаметно похищенного из какого-нибудь дома. Сакральное рождественское полено “бадняк” иногда предписывалось срубать не в своем лесу, а в чужом; с чужого поля следовало брать и солому для устилания пола.

Обрядовый характер подобныхактов подтверждается тем, что краденые вещипосле исполнения обряда часто возвращалисьхозяевам, а также тем, что “пострадавшие”принимали их как должное и не предъявлялипретензий к похитителям.

Не ритуальное, а вполне реальное воровство окружено в народной традиции также суеверными и магическими представлениями. Известны магические способы приобретения удачливости в воровстве; способы распознавания вора и отыскивания украденного. Например, сербы из Боки Которской считали, что следует позвать цыгана, который, глядя в решето, “увидит” вора. Традиция запрещала красть беременным женщинам, чтобы родившийся ребенок не стал вором или чтобы у ребенка не было на теле родимого пятна в форме украденного матерью предмета.

Воры считают своим покровителем св. Николая (иногда св. Михаила) и молятся ему.