Конь

В ДРЕВНЕЙШИЕ времена, когда славяне обожествляли всю видимую и невидимую природу, конь одинаково считался детищем Белобога (стихии света) и Чернобога (стихии мрака), причем доброму богу посвящался белый конь, а злому — черный. Подобно и смена дня ночью представлялась воображению бегом-состязанием двух коней. «Обгонит конь — день на дворе, вороная лошадка обскачет - ночь пришла!» — еще и теперь говорят в народе 'Конь вороной через прясла глядит", — можно спать перед наступлением ночи. И всех славянских сказаниях темная сила представляется выезжающей на вороном коне, белая — на белом.

С разделением власти над миром и всеми явлениями его бытия белые кони передаются в народном воображении богу-солнцу, богу-громовнику (сначала Перуну, потом Святовиду и, наконец, Яриле), черные же становятся собственностью Стрибога и всех буйных ветров, Стрибожьих внуков.

Солнце, этот небесный конь, в продолжение дня обегающий небо из конца в конец и отдыхающий ночью, чтобы снова появиться на своем вековечном пути, представлялся язычнику еще и светлокудрым божеством, разъезжающим на золотой колеснице, запряженной парою светоносно-белых огненнопламенных коней.

Подводит их ко дворцу Солнца дева Утренняя заря, уводит дева Вечерняя заря.

Можно найти и целый ряд сказаний, в которых представляются в образе коня и месяц, и звезды, и ветры буйные, облетающие всю "подсолнечную подселенную" от моря до моря. Даже и тучи, заслоняющие свет солнечный, и быстролетные молнии являются иногда в том же воплощении. "У матушки жеребец — всему миру не сдержать!" — говорит старинная загадка о ветре. Громовой гул представлялся, по народным загадкам, ржанием небесных коней. Русские сказки упоминают о конях-вихрях, о конях-облаках; и те, и другие наделяются крыльями.

Постепенно из возницы пресветлого светила и воплощения понятий о стихиях конь превращается в неизменного спутника богатырей — этих ярких и образных воплощений могущества святорусского. Трудно представить богатыря наших былин без его доброго, верного, борзого (быстрого) коня, до того слились, сроднились эти два образа. И уж тут цветистая народная речь не скупится на эпитеты. Вспомним хотя бы описание богатырского скакуна, принадлежащего Дюку Степановичу: "А и конь под ним — как лютый зверь, лютый зверь конь — и бур, и космат. У коня грива на леву сторону до сырой земли. За реку он броду не спрашивает: котора река целая верста пятисотная, он и ее перескочит с берега на берег!"

Встречаются в былинном и сказочном народном слове рассказы о могучих конях, выводимых богатырями из подземелий, где они стояли в течение целых веков прикованными к скалам. Подбегают кони, вещающие голосом человеческим, к сказочным царевичам и добрым молодцам на распутьи, сами вызываются сослужить им службу верную (Конрад: Волк?). И впрямь верною можно назвать эту службу: они не только увозят своего любимого хозяина от лютых ворогов, а и сами бьют- топчут; не только переносят героя на себе за леса и горы, но и стерегут его сон, приводят его к источникам живой и мертвой воды. В народе до сих пор еще ходят стародавние сказания о выбитых из земли копытами богатырских конец ключах-родниках. Близ Мурома стояла даже и часовня над одним из таких источников, происхождение коего связано в народной памяти с первой богатырской поездкой Ильи Муромца.

В кругу славянских простонародных сказаний далеко не последнее место принадлежит коньку- горбунку, обладающему силой перелетать во мгновение ока со своим седоком в тридевятое царство, в тридесятое государство. Появляется этот конек внезапно, отзываясь на клич: "Сивка-бурка, вещий каурка, встань передо мной, как лист перед травой!" Влезает Иван- дурак ему в одно ухо мужиком-вахлаком, вылезает из другого удалым добрым молодцем. Чудеса творит — всему миру на диво! — хозяин такого конька-горбунка добывает все, что ему ни вздумается: и Жар-птицу, и раскрасавицу Царь-девицу, — и конь ему в том верный помощник и спаситель.

Поэтическое народное слово именует лошадь "крыльями человека". Ну а крестьянство тоже умеет его оценить по заслугам: "Не пахарь, не столяр, не кузнец, не плотник, а первый на селе работник!" — говорится про него. Великое множество присловий, поговорок и всевозможных прибауток о коне бытует в народе. Он является воплощением здоровой удали:

"Ходит конь конем!" — говорят о человеке бодром, статном. Вера и надежда на него безгранична:

"Счастье на коне, бессчастье под конем", "Конь не выдаст — и смерть не возьмет!"

Множество всяких примет, связанных с этим удивительным существом, разгуливает по Руси: 

Ржет конь — к добру, топает — к дороге, втягивает ноздрями воздух дорожный — дом близко, фыркает в пути — к доброй встрече (или к дождю).

Споткнется конь при выезде со двора — лучше воротиться назад, чтобы не вышло какого-нибудь худа; распряжется дорогой — быть беде неминучей.

Хомут, снятый с потной лошади, является у баб - знахарок лечебным средством: надеть его на болящего лихорадкой человека — всю хворь как рукой снимет.

Вода из недопитого лошадью ведра тоже может облегчать разные болезни, если умыться ей со словом наговорным.

Конский череп страшен для нечистой силы. Оттого-то прежде во многих деревнях можно было видеть черепа лошадей, воткнутые на частокол вокруг дворов. Друг-слуга пахаря конь остается верным ему даже и после своей смерти!